Home Горный туризм Центральный Кавказ-88. Башиль-Безенги
Центральный Кавказ-88. Башиль-Безенги Печать E-mail

 

Прохождение Каракайского ледопада. 1988 г.

Прохождение Каракайского ледопада. 1988 г.

Маршрут: г. Нальчик - долина р. Башильаузсу - пер. Лычат (3 500, 2A) - пер. Ласхедар (3 510, 2Б) - пер. Чат (3 950, 3А) - пер. Китлод (3 700, 2Б) - пер. Семи (3 850, 2А) + пер. Цаннер Нижний (3 900, 2А) - пер. Чюрлёниса Западный (4 220, 3А, рад.) - пер. Кёль (3 600, 1А) - долина р. Черек Безенгийский - долина р. Думала - пер. Укю (3 950, 2А, рад.) - пер. 9 мая (1Б, 3 800) - пер. Коштан (1Б 3 450) - пер. Дополнительный (1А, 3 050) - долина р. Черек Балкарский - с. Верхняя Балкария.

Руководитель: Голиков Евгений.
Участники: Бородин Дмитрий, Буров Сергей, Галкина Елена, Зайцев Александр, Миронов Юрий, Филиппова Зоя, Ширяев Николай.

Наверное, это был один из лучших походов. Мы посетили красивейший район, прошли интересные сложные перевалы, взошли на вершину Гестола (4 860 м). И всё это в отличном коллективе.

Ниже в тексте приведены также комментарии Евгения Голикова, сделанные им по прочтении первоначального варианта этой сказки. Так что Вы можете сравнить, как отличаются впечатления руководителя от воспоминаний участника (многое я уже подзабыл). Свои ответы на замечания я привожу курсивом. Участник имеет право на обсуждение действий руководителя после завершения похода, так, кажется, в Правилах написано?

Группа у нас подобралась хорошая. При разбивке по связкам мне выпала честь стать напарником Александра Вячеславовича Зайцева (в неофициальной обстановке известного также под именем Шуры Зайцева), - тренера секции туризма МВТУ, Мастера спорта и просто корифа. Разумеется, я сразу же стал стараться показать, что ничуть ему ни в чём не уступаю (это показывает, каким наивным я был в те годы). В итоге практически весь маршрут (ну, по крайней мере, первую его часть) наша связка пребывала в несколько нервозном состоянии.

Интересная часть маршрута началась с ущелья р. Башильаузсу. По дороге мы зафрахтовали местного джигита, который за некоторое количество спирта подбросил нас вверх по долине в кузове своего грузовика. Занятное вышло путешествие: для придания машине устойчивости в кузове лежала бетонная плита, чуть меньшей площади, чем дно кузова. Мы сидели на бортах машины, как на жёрдочках, периодически поджимая ноги, когда на повороте эта плита стремилась расплющить их о борт. Но обошлось без жертв, и, расплатившись с нашим водителем (он спокойно попросил налить спирт в стеклянную банку, из которой перед этим вылил в бак бензин), мы отправились дальше.

Комментарий Евгения Голикова:

Спирту мы ему не давали, а заплатили стоимость бутылки водки, причем он тут же развернулся, и с окраины Булунгу помчался в центр к магазину. "А то закроется!". А, выгружая нас, долго уговаривал поехать с ним на т/б "Чегем", кося на наших барышень.

Да, относительно спирта я с Тянь-Шанем перепутал. Там этот случай место имел. Вот уж, действительно, голова с дыркой. И на Алтае в 1990 году мы тоже спиртом расплачивались.

Заночевать мы расположились на поляне чуть выше турбаз "Башиль" и "Бригантина". Эти места очень красивы (сосновый лес, грибы, ягоды), и я всячески рекомендую их посетить. На турбазе "Башиль" у сотрудника КСС мы узнали, что в этом районе проводятся какие-то большие сборы. Полученной информацией мы неоднократно пользовались в дальнейшем при встречах с лесниками, пытавшимися слупить с нас шальные деньги. Очень хорошо помогало, - сразу же отвязывались.

Е. Г.: Про сборы мы узнали гораздо позже. А на турбазе очень удивились, что нас не штрафуют, а регистрируют, но лишних вопросов задавать не стали. КССник решил, что мы тоже с этих сборов.

Для начала у нас было запланировано небольшое акклиматизационное кольцо через перевалы Лычат и Ласхедар. Подойдя по хорошей тропе правого (ор.) берега р. Башильаузсу в верховья долины, мы закопали заброску и начали подъём к перевалу Лычат. На подъёме к перевалу ледник рассекает широкая и глубокая трещина, перекрытая мощным снежным мостом. Но в этом году снега было довольно мало, и мост сильно подтаял. Поэтому, первый участник, - Александр Зайцев, - решил проверить его прочность. "Отлично держит!" - сказал он, в подтверждение своих слов потоптавшись на перемычке. Но только Александр прошёл половину пути до верхнего края, как правая часть моста со страшным грохотом рухнула в сорокаметровую пропасть. Разлом прошёл буквально в метре от ног Александра Вячеславовича. Шура пулей соскользнул с предательской перемычки (разумеется, ;-) он был на страховке). После такого недвусмысленного намёка со стороны духов здешних гор (или подтаявшего снега), мы навесили перила со всеми возможными предосторожностями. И, практически не дыша, перебрались через трещины. Дальнейший подъём на перевал напомнил об изнурительных тренировках с бесконечным подъёмом по ступенькам, - ничего интересного больше не произошло.

После спуска с перевальной седловины, мы тотчас же начали подниматься к перевалу Ласхедар по уже порядком раскисшему снегу. Без проблем выйдя на седловину по осыпному кулуару, мы почти сразу за ней и заночевали. На следующий день, при ухудшившейся погоде, мы прошли Каракайский ледопад. Основные проблемы при спуске были связаны с поисками оптимального пути в лабиринте ледяного крошева. Да ещё мы попытались прибить любимого руководителя метко пущенным сверху рюкзаком, но он увернулся. К вечеру мы встали под дождём на правой морене ледника Башиль ("Лычатские ночёвки"). Откопав заброску, мы начали подъём к перевалу Чат по гребню морены.

Е. Г.: Пока мы разбирались с заброской, дождь кончился, но тучи висели низенько-низенько. Я минут 20 ходил по морене, пытаясь понять, - идти-не идти. Вдруг началось прояснение."Выходим!" Но пока собрались, пока вышли, подошли под взлет к Чатскому леднику - снова дождь. По мере подъема он усиливался, и когда мы пришли на ночёвки, - лил ливень. А наши чудные палатки "а ля Эверест" не вмещались на площадки, сделанные под серебрянки. Очень славно мы поработали с камушками. Заодно и помылись.

Когда прошло около часа с момента начала движения, Дима Бородин вспомнил, что оставил на месте последней стоянки "селёдку" (герметичную пластиковую коробку) со всеми деньгами и документами. В результате он пробежался вниз-вверх по морене, как хороший марафонец.

Е. Г.: Потерю Дима обнаружил наутро, при ранних сборах на перевал Чат. Действительно, за час он смотался туда и обратно, но нам этого часа потом очень не хватило. Да и можно было бы не мокнуть накануне.

Но вот Дима вернулся. И мы начали движение по леднику. За последние несколько лед прошли сильные подвижки льда, и ледопад стал очень плохо проходим. По крайней мере, описанные в отчётах пути уже не годились. Мы затратили довольно много времени на поиск маршрута, а тем временем намокли под дождём.

Е. Г.: Пути подъема ничуть не изменились. Мы подошли к месту, где нужно было уходить на скалы, и я скомандовал обед. " Да и дорогу посмотреть надо." "А что смотреть ?" - сказал Шура."Вон тропа какая." И показал на "шоссе", ведущее в ледопад. "Вот и сходи туда," - ответил я , а сам полез на скалы.( А время ушло на ожидания Димы с утра).
Ты забыл про "страховку через каблук" на этих скалах.
-- Действительно, забыл. Страховка местами была очень оригинальной: скалы очень сильно разрушены, крюк вбить некуда. Вот и приходилось пользоваться практически приёмами "сванской страховки" ("иди, я тебя вижу").

В итоге мы нашли лазейку вдоль кромки скал, и сумели увернуться от всех камней, обильно падавших со склона. Одна здоровая глыба пропахала склон прямо в том месте, где только что прошла по ступеням большая часть группы. Оставшиеся внизу участники переглянулись, и единодушно рванули в сторону и вверх от опасного места.

Но ночёвки в ледопаде избежать всё равно не удалось. Как назло, я был дежурным. Поэтому, пока все разлагались в спальниках, я, в лучших традициях официантов, бегал между палатками с кастрюлями и флягой спирта.

Следующим утром погода наладилась, но основательно подморозило. Пришлось мне разогревать свои промокшие, а потом замёрзшие трикони на примусе. Сил мне придавало только то, что перевал уже близок. Действительно, довольно быстро мы поднялись по ледовому склону на седловину. Сверху открывается замечательная панорама окрестных гор, хорошо просматриваются перевалы, ведущие из Башиля в долину Адырсу.

Спуск с перевала Чат проходит по обледенелым и осыпным кулуарам, и здорово камнеопасен. Мы еле успевали уворачиваться от камешков различного размера (вплоть до метра в диаметре). И вот в такой мрачной обстановке Шура Зайцев перепугал меня до полусмерти. Я шёл первым в связке, когда услышал его голос: "Камень!"
Сказать, что я испугался, - это ничего не сказать.

Если Вы ходили в кошках с мешком под сорок кило за плечами, то знаете, каких сил требует резкий прыжок в сторону. Так вот, я сиганул с места метра на два вбок, поставив личный рекорд (достаточно уже насмотрелся на камни за последние два дня). И тут слышу за спиной язвительный голос Александра Вячеславовича: "А чего это ты скачешь? Камень-то мимо летел!" В ответ я ничего не сказал, но по моему лицу должно было быть хорошо видно, что я подумал.

Е. Г.: Мы с Димой прошли это место минут на 10 раньше, и ни один камень не пролетел. А начался камнепад, когда вы ввалились в кулуар и стали орать во весь голос. Камни лежали на льду, и силы голоса хватило, чтобы стронуть их с места. Вы закричали еще громче, камни пошли еще чаще и т. д. -- Не знаю, по-моему мы не шумели (у меня на это тогда просто сил быть не могло). IMHO, просто солнышко стало светить на склон. А то сразу, "стали орать во весь голос". Не помню я такого. Хотя, может кто и орал, конечно.

Но вот спуск завершился (и никого не задело камнями); мы сбежали до травки и предались блаженному ничегонеделанию. Весь следующий день мы наслаждались прекрасными видами вершины Тихтинген: у нас была днёвка.

За время днёвки мы позагорали, привели себя в порядок (Лена Галкина даже подстригла Шуру) и отмылись. Причём Юра и Дима, - аж в ледниковом озере (лёд в нём плавал). И если Юра сделал это по собственному желанию (он известный морж), то Дима так отрабатывал свой проигрыш в преферанс.

Следующим бодрящим прохладным утром мы продолжили движение по маршруту. Подъём на перевал Китлод прошёл довольно просто: мы успели проскочить по холодку, да и на большей части подъёма уже были чьи-то ступени. Навстречу нам прошла группа немцев, сбросившая в нашу сторону несколько камней. В благодарность за это, мы научили их нескольким новым русским выражениям признательности. При выходе на ребро фигуру шедшего первым Юры Миронова окружил ореол солнечного света. Казалось, Юра весь окутан сиянием. Такое красивое зрелище можно увидеть нечасто.

Спустившись с перевала Китлод к осыпным стоянкам под перевалом Семи, мы встали на полуднёвку. Палило солнце, и дальше идти уже не было смысла: в снежном цирке между перевалами Семи и Цаннер мы бы поджарились в прямом смысле этого слова.

Но следующим днём нас всё-таки немного "подогрело". Цирк, ведущий к перевалам Верхний, Средний и Нижний Цаннер представляет собой естественную собирающую линзу. Так что уже к 10 утра в ней прямо на снегу можно блины жарить. Так что, когда мы выползли на осыпную седловину перевала Цаннер Нижний, все наши мысли были о постройке укрытия от солнца. Для этого мы натянули одну из палаток вместо тента, и сосредоточились на разглядывании Безенгийской стены. Зрелище это, надо сказать, грандиозное. Завтра мы должны были подняться на неё...

 

Зоя Филиппова и Лена Галкина на спуске с пер. Китлод (2Б). 1988 г.

Зоя Филиппова и Лена Галкина
на спуске с пер. Китлод (2Б).
1988 г.

Но пока нужно было подготовить площадки под палатки. В этом походе мы использовали два "сарая" с Л-образными стойками. Пришлось устраивать очередные бивачные работы (мы к ним уже успели привыкнуть). И, словно в награду за долгое ковыряние смерзшейся осыпи, мы нашли клад. Несколько лет назад кто-то оставил здесь заброску, состоявшую из 24 (а то и большего количества, но точно не меньшего) пол-литровых банок овощного супа! Потом по какой-то причине заброску не забрали, и на протяжении всех этих лет её всё глубже засыпало камнями и замораживало льдами. Разумеется, оголодавшие участники восприняли этой клад как знак свыше. Теперь мы уже не сомневались, что Горы - на нашей стороне.

Е. Г.: Число банок обычно удваивается при каждом следующем рассказе. И это правильно. На самом деле их было 10-12. -- Не знаю, не знаю. :)) Раскопали банки всё-таки мы с Юрой. И мне показалось, что банок гораздо больше было (или это с голодухи в глазах двоилось? ).

Поскольку банки основательно проржавели, было высказано сомнение в съёдобности их содержимого. Но, по странному стечению обстоятельств, все участники вызвались быть добровольцами, и подвергнуть свои жизни риску отравления просроченными продуктами. ;-)) Для начала решили сварить на обед одну банку. Никто не умер... На ужин сварили уже две банки.

Вечером часть группы пошла провести разведку подъёма на перевал Чюрлёниса Западный. Надо сказать, что, воспользовавшись малоснежным годом, мы планировали пройти не стандартным маршрутом через вершину 4 310, а подняться на Безенгийскую стену прямо в лоб. (В снежный год такой маршрут не ходится, - за милую душу накроет лавиной.) Не знаю, как другие, а я так просто не мог представить себе, как мы пойдём по такому маршруту. Из нашего лагеря стена казалась прямо таки отвесной.

Е. Г.: В снежный год там свисает карниз в несколько метров.

Закопав на гребне около места ночёвки излишки продуктов и вещи, необходимость которых была не очевидна в ближайшие дни (городскую одежду, купальные костюмы и т. п.), следующим утром мы вышли к стене. (Предварительно мы позавтракали уже четырьмя банками супа.)

Е. Г.: В числе этих ненужных вещей я, например, оставил все маршрутные материалы - карты, фото, описания. Правда на Стене и без карты трудно заблудиться.

За писанием хронометража, работой с верёвками и прочими делами, я как-то подрастерял свои сомнения в наших силах, и почти не удивился, увидев себя вылезающим на гребень Безенгийской стены. Это была победа!!!

Вокруг открывались замечательные виды. Особенно в сторону Грузии, с красивейшим Тетнульдом прямо напротив нашего лагеря. С его покрытой льдом вершины с грандиозным ледовым карнизом посреди склона регулярно падали куски льда. К вечеру лёг туман. Но даже в тумане впечатление от мощи гор не стало слабее: уже ночью мы услышали грохот, как от проходящего на полной скорости локомотива. (Потом мы обнаружили, что с Тетнульда обрушился тот мощный карниз. Он смёл на своём пути весь снег со склона. У Жени Голикова есть два слайда с видом на Тетнульд: ещё с карнизом, и уже без. Смотрится, скажу я Вам, впечатляюще.)

Следующим утром, промёрзнув ночь в палатках (мой "Зенит" тоже замёрз), мы вышли к Гестоле траверсом вершины 4 310. Рассвет был очень красив, вершины гор горели красками. Связавшись, мы в кошках траверсировали склон, и вышли через перевал Чюрлёниса Восточный к предвершине Гестолы. На Восточном Чюрлёнисе несколько лет назад шаровой молнией поразило целую группу туристов. В память о погибших на скалах прикреплена памятная табличка.

Дальше путь вёл нас по гребню, увенчанному карнизами, а затем по довольно широкому склону к вершине. На вершине Гестолы также нависал небольшой карниз. Это создавало определённые проблемы с фотографированием: суровый руководитель гонял особо увлекающихся фотографов с наилучших точек съёмки под предлогом опасности срыва карниза.

Настроение у нас было отличное, погода - замечательная; и мы практически бегом спустились с вершины, и с песнями вернулись в лагерь. Без приключений спустившись по стене по пути подъёма на перевал Нижний Цаннер, мы забрали вещи и прошли ещё немного вниз в сторону перевала Кёль. День выдался тяжёлый. Некоторых из нас просто шатало от усталости. Мы с Димой Бородиным снимали последние верёвки, и когда доползли до лагеря, еда уже готовилась. Супчики пришлись очень кстати...

Е. Г.: Пока вы снимали веревки ( чего-то там не сбрасывалось), мы висели метрах в 30 от пологого ледника. Не хватило буквально полверевки. Начинали мы спуск по жаре, а здесь, в тени, было уже холодно. Буров замерз первым. Он собрал несколько репов, надвязал ими веревку, и слетел на ледник. Через 5 минут он уже грелся на солнце.

Наутро мы продолжили спуск в ущелье Безенги, окрылённые успехами. Видимо, эйфория была виной тому, что Зоя поскользнулась на пологом снежничке и прокатилась несколько десятков метров до осыпи. И всё бы ничего, но она уже переоделась в футболку с короткими рукавами. Поэтому на камнях она здорово ободрала локти. Травма была не опасная, но очень болезненная и неприятная: Зоя практически не могла сгибать руки в локтях.

Е. Г.: Кусок фирна был крутой (25-30 градусов), но с выкатом внизу, поэтому я скатился без раздумий. Но я был в полной экипировке, чуть ли не в рукавицах, потому что отстал и догонял вас. А вы уже размякли на солнышке, переоделись в шорты и маечки с коротким рукавом. -- Не надо обобщать, переоделись не все. Интересно, видели ли вообще меня в горах в шортах и маечке? У меня же есть любимые тёплые капроновые штаны. Если только на днёвке... А кто действительно переоделся, видно на фотографии внизу. Снимок сделан как раз на Кёле. - Е. Г.: Ободралась Зоя прямо о фирн.

Промыв и забинтовав ссадины Зои, мы продолжили спуск до Миссес-Коша, где устроили пережор. Затем, по источенной оползнями, тропе мы дошли до альплагеря "Безенги". Но останавливаться в нём мы не стали, а продолжили движение по дороге к селению Безенги. Не доходя немного до домов, мы встали на поляне около ручья. На следующий день у нас была запланирована очередная днёвка. Забрав заброску, и позвонив домой с местной почты, мы вернулись в лагерь. К сожалению, часть продуктов была подпорчена парами бензина, и особенно прожорливые товарищи (в том числе я) получили порядочное отравление.

Е. Г.: Про бензин - это из Терскея. Здесь заброска хранилась в балкарском доме и была в полном порядке. А на обратном пути из села мы шли через фруктовый сад - отчего, видимо, и отравления. -- И на Терскее тоже травились. Но и здесь это было. Бензином пропахла каша, и её почти никто не ел. Только отдельные обжоры поплатились. Поэтому в памяти и не отложилось, поскольку страдали далеко не все. А поплохело мне ещё до сада.

Дальше наш путь лежал в долину р. Думала к перевалу Укю. И тут погода стала портиться, начался дождь, плавно перешедший в снег. В долине Думалы мы встретили чабанов, угостивших нас мясом. Мясо было очень кстати: на следующий день у Юры Миронова был день рождения. Под усилившимся дождём мы спланировали очередные площадки и встали на полуднёвку. К сожалению, состояние Зои не улучшилось. После совещания группы, было принято решение, что Зоя вернётся в Безенги и отправится лечиться в нормальных условиях. Провожать Зою пошли Александр Зайцев и Сергей Буров. Также мы отправили с ними вниз часть излишков снаряжения. Остальная же группа пошла вверх по долине, тропя по колено в снегу. Так что Сергей и Шура нас быстро догнали.

Как оказалось, отдавая снаряжение, мы погорячились. Спальников на всех не хватало (или мы так сильно растолстели на днёвках). Сергей Буров не выдержал тесноты (дышать приходилось по очереди), и половину ночи провёл, завернувшись в две пуховки. Это ему понравилось, и подобным образом Сергей устраивался все следующие ночи.

Погода не улучшалась, поэтому на перевал Укю пришлось подниматься с глубокой тропёжкой. Озеро на седловине перевала замёрзло. Оценив реальные сроки прохождения, мы решили продолжить маршрут через перевалы 9 мая, Коштан и Дополнительный.

Е. Г.: Сроки нас поджимали оттого, что кое-кто ну очень торопился в Москву, и даже авиабилеты взял на три дня раньше окончания маршрута. (А то "погода, погода...") Камешек в мой огород?

Снега всё прибывало, и нескончаемая тропёжка на перевал 9 мая пробила даже постоянное спокойствие Юры Миронова. Обернувшись ко мне (я шёл тогда вторым) после особенно глубокого участка, Юра сказал: "Коля, в зимний поход мы не пойдем..."

Но всё имеет конец, закончилась и тропёжка. Спустившись к ручью в кармане морены, мы встали на ночёвку. И только мы набрали воды для обеда, как пришёл с разведки Александр Зайцев, и поинтересовался, откуда мы брали воду? На наше недоумение, чем вызван подобный вопрос, он пояснил, что в ста метрах выше, за поворотом, в ручье лежит туша дохлого сарлыка. Есть сразу как-то расхотелось.

Дальнейший маршрут прошёл без неожиданностей. Запомнился спуск с перевала Дополнительный, довольно крутой и продолжительный. Да вот ещё у Александра заболел желудок. А но-шпу мы также отдали Зое. Пришлось мне скармливать больному безобидные витамины под видом таблеток. И ведь помогло, вера пациента в силу лекарства творит чудеса. Плацебо - страшная сила!

Спустившись в долину реки Черек Балкарский, густо поросшую орешником, мы встали на заключительную днёвку. На следующий день мы закончили маршрут в селении Верхняя Балкария. Так закончился этот замечательный поход.

 

Групповой снимок на фоне Безенгийской стены (в. Гестола и пер. Чюрлёниса). 1988 г.

Групповой снимок на фоне Безенгийской стены (в. Гестола и пер. Чюрлёниса). 1988 г.
Слева направо, первый ряд: Сергей Буров, Александр Зайцев, Евгений Голиков.
Второй ряд: Юрий Миронов, Дмитрий Бородин, Елена Галкина, Зоя Филиппова.